ReadPorno.ru - это специально отобранные порно рассказы и порно истории от лучших авторов со всего Интернета. На нашем сайте самая большая и регулярно пополняемая коллекция порно рассказов на любой вкус, отсортированных по категориям и рейтингу. Читайте порно у нас!
ПОРНО РАССКАЗЫ:
ПОРНО РАССКАЗЫ:
... Но дело не в Ваших достоинствах или недостатках, а том, что эта пара уже занимается поиском новеньких для себя, а Вы стали для них отработанным материалом.
     Разумеется, одноразовые не заинтересованы предупреждать партнеров заранее о своей одноразовости. С точки зрения медицинской безопасности сексуальные контакты с одноразовыми наиболее рискованны. Точной статистики, разумеется, нет; но для ориентировки вполне можно считать, что доля одноразовых с... [ читать дальше ]
...       Я стоял невдалеке от дома и предавался фантазиям. Каким? Сейчас это забылось, помню, что они был по детскому наивны... Вдруг дверь дома распахнулась, сердце моё тут же ушло в пятки. Мама, Папа... Они увидят... Что увидят? Мой небольшой член, который стоял образуя выпуклость на шортах!
      Но нет это был пятнадцатилетний брат! Но это меня не обрадовало... Я попытался скрть свою выпуклость.
      Брат странно усмехну... [ читать дальше ]
Название: Подростки
Автор: Елена
Категория: Эксклюзив, Романтика, Потеря девственности, Первый опыт
Добавлено: 25-07-2012
Оценка читателей: 5.86

     Шестое октября. Что это за день? Не в этот ли день Кутузов оставил Москву?
     Не в этот ли день одна Анна бросилась под поезд, а другая пролила масло?
     Нет? Тогда почему именно в этот день я стала женщиной?
     Меня никто не гнал. Сама пошла. Сама. Он как сказал? "Хочешь - приходи, не хочешь - не приходи". И я пришла. Значит, что? Захотела? Захотела. Смотрю на себя в зеркало, вспоминаю, как это было и жалею себя, дуру набитую.
     Хорошо помню, как подошла к калитке их дома. Он уже ждал меня. Видимо, запер свою собачонку, чтоб не залаяла. Озираясь, открыл калитку, взял меня за руку, словно боялся, что я убегу и повел в дом. Остальное было, как во сне.
     Праздника потери девственности не получилось. Сразу посадил меня на кровать, словно это было единственное место, куда можно усадить пришедшую в гости девушку. Руки его дрожали, он не мог справиться с застежками и пуговицами.
     - Зачем ты столько на себя надела? - спросил он раздраженно.
     Знал бы он, как долго я одевалась, оценивая ту или иную вещь, исходя прежде всего из того, что все это он увидит, а, главное, снимет с меня. Но он все так и не стал с меня снимать. Так я и вошла во взрослую жизнь, в чулках, в лифчике и в комбинации. Комбинация и пострадала больше всего. Простынь я кое- как застирала, а комбинацию пришлось засунуть в полиэтиленовый мешочек и положить в сумочку. Домашнее задание.
     Ваши ощущения, мадам?
     Все-таки больновато. И стыдно. От того, что впервые голая, что крови столько.
     Ваши мысли, мадам?
     А вот это я помню хорошо. Подумалось, что я похожа на цыпленка на сковородке. Так же широко раздвинуты ноги, такая же беспомощная. Еще подумалось, что ска- зала бы моя мамочка, увидев меня за этим занятием.
     Чего Вам больше всего хотелось, мадам?
     Больше всего хотелось, чтоб он прекратил, я даже сказала ему об этом, в ответ он задергался еще резче, бессвязно шепча что-то вроде "сейчас, сейчас, нельзя же так, потерпи, я уже не могу остановиться, я сейчас". И я потерпела. По его исказившемуся лицу я поняла, что он пересекает финишную ленточку, но там, в себе, я так ничего не ощутила, кроме все той же боли.
     Чего Вы больше всего боялись, мадам?
     Забеременеть. Все его сказки про предосторожности остались сказками. Он сделал все, что хотел и обо мне не думал. Потом я долго пыхтела над своим календарем, пока не убедилась, что мне просто повезло.
     Что бы Вы хотели добавить из глубоко личного, мадам?
     Из глубоко личного мне хотелось бы отметить, что пальцем у него получалось куда лучше. Увы!
     Две недели после этого знаменательного, но невеселого события я с трудом приходила в себя. Мишка требовал свиданий, я ему отказывала. Мне уже сообщили, что он ухлестывает за Катей. Да я и сама это видела. Наконец, мы встретились вечером, это произошло, скорее, случайно. Не исключено, что он просто подстерег меня возле моего дома. Около часа мы ходили с ним по улице. Говорили так, ни о чем. Он мне был неприятен. Он был похож на лиса.
     - Ты как? - спросил он осторожно.
     - Что - "как"?
     - Ну, это... Ты не залетела? - выдохнул он испуганно.
     "Залетела! Еще как залетела!" - хотелось мне сказать ему. "Что связалась с тобой - залетела! Что дала тебе - залетела! Что дура я - залетела!"
     Но я этого не сказала.
     - Вроде нет. Да и рано еще... - прошептала я.
     - Так, может, нужно провериться... - прошипел этот змей.
     - Проверься. Отчего не провериться. - усмехнулась я.
     - Ты все шутишь. Ведь, чем раньше, тем лучше.
     - Я про это и говорю. Чем ты раньше проверишься, тем лучше.
     - На предмет чего ты предлагаешь мне проверяться? - обиделся Мишка.
     - Да уж не знаю, какой тут нужен врач? - меня разбирал смех.
     - Какой врач? - переспросил Мишка.
     - Ну, может, есть такой, который проверяет трус человек или нет.
     - С чего ты взяла, что я трус?
     - А то! Трус, конечно. Неужели ты сомневаешься? - мне хотелось уколоть его.
     - У тебя нет оснований так говорить.
     - Это у тебя нет оснований возражать.
     - А что я должен - жениться на тебе?
     - Сударь. Вы в девятом классе. Жениться! В колонию б не попасть.
     - Я же не изнасиловал тебя. Причем тут колония?
     - Еще скажи, что я сама к тебе пришла.
     - Да, ты сама пришла.
     - Да ты прямо рад этому. Какая спасительная мысль, да?
     - Не пойму, отчего ты такая злая?
     Действительно, отчего я так злилась на него? Ответ пришел сам собой.
     - Потому что любви у тебя ко мне Мишенька нет и не было.
     - Неправда. Я любил тебя.
     - Вот именно "любил". Те десять минут, что мы были в постели.
     - Напрасно ты так.
     - Ничего не напрасно. Кот ты. Вот ты кто.
     - В смысле?      Какая девочка идет впереди меня! Какая короткая юбочка тесно облегает ее попку. Какие ножки! Век бы так шел и смотрел. Девчонка, видимо, еще не привыкла к такой короткой юбке и через каждые десять шагов (я специально посчитал!) она незаметно (как ей, видимо, думается) опускает руки и, ухвативши пальцами самый низ юбки, слегка тянет ткань вниз. Через десять шагов - снова. Я думаю, какая это каторга - быть женщиной. Это все равно, как если бы я через каждые десять шагов щупал бы ширинку у себя на брюках. Сказали бы, чокнулся, что ли?
     Наш класс на втором этаже. Иногда я специально подстерегаю какую-нибудь девушку, чтоб пойти вслед за нею вверх по лестнице. При этом я рассматриваю ее ножки, едва прикрытые коротким форменным платьем. Девчонкам не нравится, что их заставляют носить форму, они напяливают на себя эти ужасные брюки, но я благодарен всему педагогическому коллективу за то, что постоянно имею возможность вот так пройти вверх по лестнице, тайком оглядывая девичьи бедра. Особенно хорош бывает обзор, если точно рассчитать дистанцию, когда она уже повернула на второй пролет, а я еще преодолеваю первый, но нахожусь почти на самом его верху. Тогда она проходит почти прямо надо мной, и я смотрю вверх и вижу все. Не просто ножки до какого-то там уровня, а все. Все, что на ней надето. Правда, девчонки знают о наших проказах, стараются пройти побыстрее, придерживают руками платье, после поворота жмутся к стенке, но у меня есть еще один хитрый маневр - я иду им навстречу. То есть она идет вверх, а я вниз. На моей морде сплошная святость и смирение, я мечтаю о высоком, я хочу стать партийный пропагандистом, и мне ни к чему ее ножки, пусть она и не думает... И снова я ловлю ее на повороте. Только она этого уже не ждет. Конечно, сеанс при этом получается очень коротким, почти моментальный снимок, но зато какой!
     С некоторых пор меня беспокоит моя страсть подглядывать. Особенно это стало проявляться после истории с Зиной и физруком. Раньше я натыкался на парочки вроде бы случайно, но после Зины и физрука я стал делать это преднамеренно.
     И это плохо. Боюсь что, я болен. И никому об этом не скажешь. Вылечиться просто. Раз, и прекратил. Но прекратить не получается. Как у алкашей или у курильщиков. Снова и снова и отдаюсь этой страсти, которой стыжусь после и которую вожделею до.
     Я понимаю, что это мерзко, но ничего не могу с собой поделать.
     Я научился ходить бесшумно, как мышь. Оказывается, походка будет практически неслышной, если снять обувь и идти в одних носках. Даже при ходьбе босиком шуму больше. Я знаю, при какой погоде моя охота практически бесполезна. Дела идут плохо в лунные ночи, и это несмотря на все сказки про любовь при луне, также полный провал бывает при ветреной погоде.
     Места, где мои подопечные отдаются своей страсти очерчены довольно четко: пляж, стадион, детский сад, школьный сад. Хотя случаются совершенно неожиданные ситуации.
     Основной контингент моих подопечных - эти десятиклассницы нашей школы. Их кавалеры постарше, редко это сверстники. Чаще это матросы-пограничники или выпускники прошлых лет. Я удивился, сколько десятиклассниц уже не девушки. Неужели и мои одноклассницы в следующем году будут такими же?
     У меня есть слабое оправдание.
     Я никогда не спугнул ни одну из наблюдаемых мною парочек.
     Такая у меня болезнь. И я мечтаю от нее избавиться. И мне кажется, будь у меня девушка, которая, выражаясь простым языком, хотя бы раз в месяц давала мне, то мой порок отступил бы сам собой.
     Но у меня нет девушки.
     Мне хочется, чтоб моей девушкой стала Наташа. Она мне очень нравится. Сейчас она ходит с Мишкой, и я ее сильно ревную. Ведь он добьется своего и бросит ее. Это, как пить дать. Еще и ославит перед всеми. Эх, Наташа, Наташа!
     Но вчера произошло совершенно неожиданное событие. Мы собрались у Кати Слепко на вечеринку. У них большая квартира и ее мамочка, похоже, сильно любя Катю, разрешает ей созывать приятелей, чтоб отметить какой-нибудь праздник. При этом мамаша готовит все необходимое для стола, а сама с отцом уматывает до одиннадцати к их бабуле, которая живет в другом конце городка. Прежде я на таких вечеринках не был, но вчера меня позвали. Причем позвала Катя, сказав, что... Наташа хочет, чтобы я пришел. Когда она мне это сказала, я чуть не потерял дар речи. Подошла на перемене и тихо так говорит, что завтра у нее будет вечеринка, не хочу ли я при прийти. Бог мой, конечно, хочу! А в честь чего вечеринка? У меня день рождения, сказала Катя, потупившись. Приду, а кто будет? Будет двенадцать человек. Все из нашего класса. Согласуй все с Мишкой. Скидываемся по трешке, сказал Мишка и сам же мне ее занял.
     Я боялся, что мать не разрешит мне идти на вечеринку, но она сказала, иди, ты уже большой, причем как-то так, запросто. А потом, вообще, поразила меня, принеся из своей комнаты большую куклу. Вот, подаришь ей, сказала она, но зачем ей кукла, мама, она уже не играет ими, много ты знаешь, ответила мама и, как ни странно, оказалась права. Кукле Катя обрадовалась больше всего. Я очень нервничал, я долго гладил брюки, а рубашку мне, слава богу, погладила мать. Отец пшикнул на меня своим одеколоном, он называет это "пометить территорию", затем я долго расчесывал свою шевелюру, она никак не хотела ложиться ровно, и я услышал, как мама тихо сказала отцу: "совсем большой наш мальчик".
     Я нарезал в палисаднике цветов и торжественный, как жених, потопал к Катиному дому. Я не опоздал, но все уже пришли. Ждали только меня.
     - Поскольку я именинница, то я буду вас рассаживать, - сразу заявила Катя.
     - Давай, давай, рассаживай, муха-цокотуха, - ответил за всех Толян.
     - Здесь сядет Толик, здесь Люда, здесь Дима, здесь Света, тут Наташа, здесь Игорь, с этой стороны Марина, Леша, Таня, Володя, Миша и вот тут я. Здесь, во главе стола, сядет папа, а с той стороны - мама.
     И мы расселись согласно купленным билетам. Конечно, все заметили, что Катя нарочно усадила рядом с собой Мишку. Всем известно, (а мне особенно), что у Мишки с Наташей был "мур-мур", но, кто его знает, может, они поссорились. Словом, рядом с Наташей сидел я. Причем, я помнил, что сказала Катя в классе, и, если она не пошутила, то ничего странного в том, как она нас рассадила, вроде бы и не было. Однако мне показалось, что Наташе Катина затея не очень понравилась. Ну, да ладно, не важно, кто с кем сидит, важно, кто с кем спит. Так шутит Мишка. Он у нас спец по крылатым фразам.
     Одарили именинницу. Она включила магнитофон. Цветы, музычка. Застолье. Пирог на шестнадцать свечей. Катя, раздувая щечки, старательно их все задула.
     Вначале я чувствовал себя скованно.
     Проще всех было Коляну, Лешке, Мишке, Наташе - они тут завсегдатаи.
     Шампанское неожиданно ударило в колени, сделав их ватными. Но ненадолго. Раскрепостились все быстро. В том числе и я. Приятнее всего оказалось ухаживать за дамами, чего решительно потребовала именинница. Оказалось, нужно следить, чтоб у дам было налито в бокалы. Естественно, я стал ухаживать за Наташей. А она мне это великодушно разрешала. Вся красота праздничного стола померкла очень быстро. Начатые, но не доеденные салаты, недопитые рюмки и фужеры огорчили бы взгляд истинного художника, но оказалось, что все это вполне закономерно, просто вечеринка перешла в следующую стадию.
     Началось святое. Начались танцы. Под магнитофон.
     Здесь как будто весь воздух выпит,
     Нету дождика третий год,
     Напиши мне мама в Египет,
     Как там Волга моя живет.
     Какая песня! Какие глубокие стихи!
     Так и представляю маму, которая строчит письмо в Египет.
     Насчет Волги.
     Или вот эта.
     Тумбе ланэжэ тара-ра-ра-тата,
     Тумбе ланэжэ тара-ра-ра-папа,
     Падает снег,
     Ты не придешь сегодня вечером.
     Танцы, особенно медленные, это почти признание в любви. Ладонь на талии, на плече рука, касания коленей и бедер, вначале случайные, а потом согласно зову тела. Взгляд задумчивый, загадочный. Как Вас зовут, прекрасная незнакомка?
     Итак, начались танцы.
     Но перед этим Катина мама как-то виновато объявила, что они нас оставляют и уходят в гости к бабушке. Как жаль, побудьте еще с нами, нет? Вы уходите? Миша и Катя вас проводят. Возьмите с собой пирожка. Для бабушки. И вот Катя и Мишка возвращаются из коридора, на их физиономиях победное выражение. Они отправили предков на целых четыре часа. Ура! Как хорошо, что на свете есть бабушки и что их надо навещать.
     Лишь один танец прошел при ярком свете.
     Перед следующим танцем кто-то решительно щелкнул выключателем.
     - Зачем? - раздался капризный голос Людочки.
     Свет снова включили, вероятно, только для того, чтоб продемонстрировать, что, в принципе, свет включить можно.
     Но не нужно.
     И творение Эдисона снова погасло.
     Теперь настала очередь танцев впотьмах. Однако кто-то на кого-то наступил. Тогда Мишка с Катей сходили куда-то, причем отсутствовали они неприлично долго. Зато они принесли маленький ночничок и все дальнейшее происходило в его романтичном свете.
     Я несколько раз приглашал Наташу. Как это все же волнительно - ощущать под ладонью девичью талию. Это, почти как объятие. Как обещание чего-то большего. Из-за этого я люблю медленные танцы. Можно прижать девушку к себе поплотнее, и она, как правило, не возражает. Это танец такой. Можно.
     Я незаметно шевелю пальцами и ощущаю контуры ее лифчика на спине. Вот его заветная застежка. Если провести рукой по талии, так, едва касаясь, то можно почувствовать сквозь ткань платья верхнюю резинку ее трусиков. Если совсем обнаглеть и опустить ладонь вниз, скользнув по округлому бедру, то вот она, нижняя кромка этого же изделия. От этих шалостей мое естество в брюках сразу встает, и, если в другой обстановке я бы слегка отодвинулся, то сегодня, под влиянием шампанского и общей любовной атмосферы я смелею и, наоборот, прижимаю девушку к себе, так, что она не может не чувствовать моих отвердевших чувств, моих окаменевших желаний, вот она, моя торпеда, хочешь, она будет и твоей, хочешь, мы войдем с тобой в новый мир, где будем только ты и я. Ты, я и моя торпеда. Только дай мне возможность хоть раз выстрелить по-настоящему, так, чтоб моя торпеда достигла заветной глубины и оставила там свой пенно-белый бурун, чтоб от моего взрыва содрогнулась и твоя плоть, и чтоб ты укусила меня в плечо, в ключицу, чтоб заколотила пятками по дынькам моих ягодиц, чтоб имя мое ты выкрикивала со стоном, с визгом, с наслаждением, с ругательствами...
     Какие стыдные мысли.
     Но я видел такое. На пляже.
     Скромная девушка из десятого Б. И матрос с заставы.
     Похоже, ей было очень хорошо. Как и ему.
     Я возвращаюсь к действительности. Мы танцуем с Наташей. Мы танцуем скромно.
     Другие танцуют иначе.
     Толян с Людкой танцуют так, что это танцем назвать уже нельзя. Они просто стоят, обнявшись и слегка покачиваются в такт музыке. Она положила ему голову на плечо, а он уткнулся носом в ее волосы.
     Я так тоже хочу.
     А вон Мишка с Катей. После каждого танца они линяют на кухню. То чайник поставить, то тарелки отнести. Хозяйственные. Отсутствуют столько, что за это время можно отнести тарелки на берег моря.
     - Давай, пойдем на балкон, подышим воздухом, - тихо шепчу я Наташе.
     - Хорошо, только, давай, сначала отнесем свои тарелки на кухню.
     Я не совсем понял, связь балкона и тарелок. Это уже потом я допер, что она хотела посмотреть, что так долго делают в кухне Мишка и Катя.
     И мы взяли тарелки и пошли. Я нес тарелку в правой руке, она в левой. Свободной рукой я держал ее правую руку. Мы вышли из комнаты, у вешалки кто-то бурно целовался, мы прошли дальше. Дверь на кухню была закрыта, я толкнул ее ногой, она бесшумно отворилась, и мы вошли.
     Они были так увлечены своим делом, что не заметили нас. Сколько мы на них смотрели? Секунд десять, не больше. Но мы увидели все. Она сидела на кухонном столе, а он стоял к ней вплотную. Ее колени торчали по обе стороны от его зада. Ее праздничное платье было безжалостно задрано, смято до самой талии. Они целовались взасос, он заваливал ее назад, ее руки обнимали его спину, а его рука, та, которую мы могли видеть, дергала книзу ее трусики. Он их уже почти снял.
     Мы вышли из кухни, словно вылетели. Они нас, похоже, так и не заметили.
     Я чувствовал, как дрожит Наташина рука.
     - Так, где же балкон? - спросила она хриплым шепотом.
     - Сюда, наверное, - сказал я и потянул ее в другую комнату.
     И здесь дверь была открыта, мы вошли, какая-то парочка лежала на диване, они испуганно вскочили, девушка судорожно одергивала платье, парень возился с брюками, но мы быстро проскользнули к балконной двери, она легко отворилась, и свежий, прохладный, осенний воздух туго ударил нам в лица. Мы все еще держались за руки. Мы жадно дышали.
     Наташа перегнулась через перила, я подошел к ней сзади. И обнял ее.
     Чтоб согреть. Чтоб защитить.
     И она не противилась.
     И меня понесло. Я прижался к ней. Мои руки скользнули по ее талии и замкнулись на ее животе. Я передвинул левую ладонь вверх, еще вверх и совершенно естественно она оказалась на ее груди. Я люблю тебя, Наташа, прошептал я ей в ухо. Я люблю тебя, люблю давно, только ты этого не знаешь. Я стал целовать ее в ухо, в шею, в висок и снова в ухо. Я увидел, что она стоит, закрыв глаза, что это с ней, подумал я, люблю тебя, продолжал я свою песню, а моя правая ладонь как-то сама собой скользнула вниз по ее животу, по гладкой ткани ее нарядного платья, я почувствовал, как ее живот округло переходит вниз, я не знал, как она встретит мою ласку, но что-то более сильное, чем боязнь быть отвергнутым, заставило меня двинуть ладонь дальше, и я ощутил ее бедра, одно мизинцем, другое большим пальцем, а три моих счастливчика - указательный, средний и безымянный легли на небольшой холмик. Несмотря на всю ее одежду, я его почти явственно ощутил, я стал нежно оглаживать свое чудное завоевание, левой рукой я все еще гладил ее грудь, она повернула ко мне лицо, и я жадно, как голодный ребенок хватает соску, так я впился в ее губы, а моей руке, там внизу, хотелось все большего и она, эта бесстыжая конечность, эта хамка, эта нахалка, эти хулиганистые пальцы стали тянуть кверху подол ее тонкого платья, оно было таким коротким, что хватило одного сжимающего движения ладони, и теперь все пять братцев, вздрагивая от восторга, от своей небывалой смелости легли на ее белые кружевные трусики. Удивила конструкция ее интимного изделия - прямо к трусикам были приделаны резинки для чулок. Теперь я целовал ее взасос, жадно, страстно, я не думал, что нас могут видеть с улицы, это не имело никакого значения, вопрос был в другом, можно или нет. И я раздвинул языком ее губы, я коснулся им ее зубов и по ее реакции, по тому, что она, выгибаясь, стала крепко вжиматься в меня спиной, я понял. Можно. Ладонь моя скользнула вверх, легла на ее голый живот, я погладил его, но уже через минуту мои пальцы жадно и дерзко нырнули под резинку ее трусиков, туда вниз. О, как тут жарко, я ощутил волосики ее лона, я гладил их, я почувствовал, что Наташа сжала ноги и не пускает дальше мою руку и тогда, отпустив на секунду ее губы, я нахально прошипел голосом змея-искусителя:
     - Раздвинь ноги.
     - Нет, - еле слышно прошептала она.
     И раздвинула.
     Раздвинула совсем немного, ровно настолько, насколько было нужно, чтобы один из моих героев, кажется, средний - вечный счастливчик, вначале коснулся ее нежнейшего местечка, ее потайной щелочки, видимо, его там ждали, тропка была так увлажнена, что он поскользнулся и упал. Упал прямо в пещерку, упал и забился в вечной судороге любви и в вечном поиске покоя. Наташа охнула, но я уже никак не мог отпустить ее. Моя торпеда уперлась ей в попку, я делал всем телом осторожные, бесстыдные движения. Пальцем я стал совершать то, что должен был бы делать своей торпедой, своим дружком, девушку вздрогнула и вдруг застонала в голос, я заглушил ее вопль поцелуем, она мычала и дрожала, а я почувствовал, что разряжаюсь, что вся моя любовь, вся моя страсть, вся моя похоть, весь мой блуд, вся моя нежность, все мои грезы, все мечты, все желания тугой струей вырвались на свободу. Наивная плоть, она сработала зря, сработала вхолостую, но так сладко, так хорошо, так славно, что я с трудом устоял на ногах. Мне кажется, что я зарычал, как мартовский кот.
     Потом я понял, что Наташа висит на мне.
     Что она часто дышит и не может восстановить дыхание.
     Что она всхлипывает и словно рыдает.
     В глазах ее были слезы, но она не плакала.
     Это было что-то другое.
     Мне этого никогда не забыть.
     
     

Остальные рассказы Олега Болтогаева Вы можете найти здесь.



Оцените этот порно рассказ:        
Опубликуйте ваш порно рассказ на нашем сайте!


Прокомментируйте этот рассказ:
Имя/псевдоним:
Комментарий:
Комментарии читателей рассказа:

Порно рассказы опубликованы на ReadPorno.ru. Читайте также эротические рассказы.
ReadPorno.ru не несет ответственности за содержание размещенных текстов. Тексты и права на них принадлежат исключительно их авторам.