ReadPorno.ru - это специально отобранные порно рассказы и порно истории от лучших авторов со всего Интернета. На нашем сайте самая большая и регулярно пополняемая коллекция порно рассказов на любой вкус, отсортированных по категориям и рейтингу. Читайте порно у нас!
ПОРНО РАССКАЗЫ:
ПОРНО РАССКАЗЫ:
... Я осторожно провел по ней кончиком языка, вкус мне понравился. Когда я коснулся я зыком клитора, она вся прогнулась всем телом навстречу моему языку, я стал быстро вылизывать киску, особое внимание уделяя клитору. Из Вики текла целая река, я еле успевал все слизывать. В какой-то момент она обхватила мою голову руками и стараясь еще сильнее прижать к себе, ее тело прогнулось все напряглось, и она с тихим сдавленным стоном кончила. Я лег рядом с ней, мы опять стали целоваться, я гладил ее тело, уделив на этот раз внимание ее груди, она... [ читать дальше ]
... Он слизывал появляющуюся теплую росу и ласково ласкал пестик - клитор. Ее стоны, сливаясь с щебетанием лесных пичуг, приятно ласкали его слух. Её губы нашли его волшебный стержень и язык начал свое путешествие. Лесной хор пополнился приятным урчанием нежного баритона. Она жадно втянула в себя очаровательного волшебника и, пососав как леденец, отпустила, потом опять, еще глубже и опять, задыхаясь, отпустила, проделав язычком очередной круг почета вокруг головки. Когда песня страсти достигла своего пика, она выдохнула:
      - Пора, моя ро... [ читать дальше ]
Название: Старшая сестра
Автор: Елена
Категория: Экзекуция
Добавлено: 05-09-2012
Оценка читателей: 5.62

      Кажется, я должна решиться. Впрочем, все уже сделано, и выход может быть только один. Не могу сказать, что он мне не нравится. Поначалу было некоторое сопротивление, но я его преодолела без особого труда. Это нужно сделать. И сейчас я пойду в спальню и исполню то, что давно собиралась сделать. Остается только рассказать, как до этого дошло. И тогда -все:
     В общем, Алику семнадцать лет. Я на пять лет его старше. Наши родители живут не то чтобы врозь, но не так чтобы и дружно. Отец то уходит к своей подружке, то как ни в чем ни бывало - дома. Мать к этой ситуации привыкла: человек он по-своему неплохой, зарабатывает неплохо, все деньги отдает в дом, к нам очень хорошо относится, да и жену любит: А другая женщина - с кем не бывает. И всегда есть надежда, что - бросит, вернется насовсем. Мать, по крайней мере, надеется. Работа и личные проблемы совсем ее поглотили в последние три года. И это неплохо - ни к чему зря растревоживать раны. Но внимания нам мать стала уделять меньше. Мне - что: учусь и работаю, дома появляюсь редко. А вот Алик: Школу он заканчивал неплохо, отличался немалыми гуманитарными талантами, насчет вуза тоже проблем не было. Но я все чаще стала замечать его безразличие, даже враждебность. Не к кому-то конкретно, а ко всему миру. Он стал резким, раздражительным, жестоким без повода. А я своего брата любила и с детства относилась к нему покровительственно. С матерью я этой проблемой не делилась - та помочь вряд ли могла. Да выхода и не находилось: ведь положение в семье казалось неизменным.
     После школы у меня была пара-тройка романов. Ничего серьезного - мальчики-однокурсники да приятели из кафе, где я подрабатывала. Одного из них, Валеру, даже приводила к нам домой. Тогда-то я впервые столкнулась с враждебностью Алика, нагрубившего за столом. Валера ушел в недоумении, я была расстроена настолько, что проплакала у себя в комнате до глубокой ночи. А потом решила наказать Алика - так, чтобы осознал свою вину.
     Мать утром ушла на работу, а у меня был выходной. Я заперла дверь в комнату Алика снаружи. И стала ждать. Он проснулся, подошел к двери, подергал ее, потом начал стучать и окликать нас. Я выждала, пока он заволновался по-настоящему, и сказала - громко и твердо:
     - Вчера ты очень плохо вел себя. И будешь наказан. Когда осознаешь свою ошибку, попросишь прощения. Тогда мы обсудим твое поведение и решим, как поступить дальше. А до тех пор - из комнаты не выйдешь.
     Алик, как я и ожидала, разразился потоком ругательств. Но я не стала обращать на них внимания, включила музыку погромче и занялась домашними делами, постаравшись, чтобы запахи с кухни доносились до него как можно более отчетливо. Вскоре вопли поутихли, от угроз Алик перешел к невнятным обещаниям. Но обнаружилась другая интересная деталь:
     - Но в туалет же ты меня не можешь не выпустить! Алла! Честное слово, мне очень нужно. - И так далее в том же духе.
     Я опять-таки не торопилась. Первым побуждением было отворить дверь и ограничиться этим уроком. Однако умом я понимала, что этим ничего не добьешься: назавтра все эксцессы повторятся с новой силой. Тогда и был сделан первый шаг, приведший в конце концов к нынешнему положению.
     Еще через полчаса Алик сломался; слезы, слышавшиеся в его голосе, перешли в настоящие рыдания. Пришла пора сменять гнев на милость. И я решительно и негромко проговорила:
     - Ты готов просить прощения?
     - Да: - всхлипнул брат.
     - Очень хорошо. Тогда я сейчас открою и войду. Ты будешь стоять на коленях в дальнем углу лицом ко мне. И извинишься в той форме, какую я сочту надлежащей. Понял?
     - Аллочка, но я:
     - Если не хочешь, я сейчас уйду, и ты останешься заперт до вечера. - Я постаралась вложить в свой голос максимум решимости, хотя на самом деле брата скорее жалела: И он выразил согласие.
     Когда я появилась в дверях, Алик замер, опустив голову. Выглядел он необычайно привлекательно. Никаких следов недавней грубости, только смущение и раскаяние. Он весь покраснел, что добавило его чертам прелести. Белокурые волосы растрепаны, ресницы прикрывают большие глаза. Колени напряжены и дрожат. Он готовился вскочить, но не нашел в себе решимости броситься на меня. Прояви Алик в тот момент характер, может, все обернулось бы по-другому. Но вряд ли это привело бы к лучшему исходу.
     Я приблизилась, взяла пальцами его за подбородок и приподняла голову:
     - Ты понимаешь, что поступил нехорошо?
     Он слабо кивнул.
     - Тогда медленно повторяй за мной: "Я поступил плохо, когда нагрубил родным. Я прошу о прощении. И приложу все усилия к тому, чтобы слушаться старших. И быть хорошим мальчиком. Если же я вновь оступлюсь. То прошу наказать меня по всей строгости".
     К сожалению, эта последняя фраза Алику не удалась. Я заметила, как он дрожит и как расплывается на пижамных штанах влажное пятно. Мгновенное чувство брезгливости я тут же подавила, решив сделать воспитательным и этот момент. Я поступила нескромно, слегка прикоснувшись пальцами к низу живота брата. Но это еще более обострило процесс. И через несколько секунд передо мной стоял на коленях действительно смущенный и униженный младший брат. Каждое движение причиняло ему, мокрому, еще большее неудобство. Но я опять-таки не спешила:
     - Вот смотри, что бывает с непослушными мальчиками. Теперь ты описался. Но не стесняйся - я ведь твоя сестра. И сестра о тебе позаботится. Поплачь, мой маленький, все, я тебя простила.
     Я инстинктивно старалась покрепче обнять Алика, понежнее погладить его по голове и плечам, чтобы с наказанием соединилось и представление о ласке. При этом я не забывала утешать его, обращаясь с братом как с маленьким. И в его положении это было вполне приемлемо. Вскоре Алик, погруженный в свой стыд, был обнажен ниже пояса. Я не без любопытства осмотрела его бедра и поникший, но вполне конкурентоспособный половой орган. Конечно, я и не думала о брате как о мужчине. Но пройти мимо таких впечатлений:
     Взяв брата за руку, я отвела его в ванную и начала распоряжаться, не давая ему опомниться и отобрать инициативу:
     - Наполни ванну и раздевайся. Нужно помыться. Ведь ты не хочешь оставаться:грязным? Давай-ка, послушайся сестру!
     И вот Алик стоит в теплой воде. Я надеваю резиновые перчатки и беру в руки мочалку:
     - А сейчас мы тебя помоем. Я смогу это сделать гораздо чище. Не стесняйся; я обо всем позабочусь:
     Продолжая ничего не значащую успокоительную болтовню, я подталкиваю Алика вниз, он становится на четвереньки и начинается процедура мытья. Я старалась не пропускать ни одного участка его тела, создавая иллюзию полнейшего контроля над братом. Необходимо, чтобы он чувствовал себя окруженным моей заботой и даже не пытался вырваться. Надо отдать ему должное, Алик был совершенно покорен моей воле. Утренний конфуз лишил его всякой уверенности в себе. Теперь он мог надеяться только на меня и уже не думал о своих прежних поползновениях. Мальчик был сломлен, но следовало показать ему, что он может быть хорошим, если остается послушным. Послушным мне.
     Я начала с головы, затем перешла к спине и груди, особенно тщательно обработала соски и перебралась ниже. Когда я начала намыливать ягодицы, то почувствовала, как сжался Алик. Пришлось прошептать ему на ухо:
     - Расслабься, я не сделаю тебе ничего плохого. Просто помоемся дочиста, а потом я тебя оботру: Послушай меня, Алик!
     Нежные интонации сделали свое дело; и вот я начала массировать его попку. Я не предполагала, что зайду так далеко, но действовала очень нежно и медленно. Сначала покрылись мыльной пеной внешние части, затем мои покрытые латексом пальцы коснулись сфинктера. Алик только ойкнул, ощутив мой пальчик в своей заднице. Я продолжала шептать:
     - Ничего, это совсем не больно. Ты просто будешь послушным мальчиком, особенно когда станешь совсем чистеньким! Сестре лучше знать это:
     Вот к первому пальчику добавился второй, но им стало тесновато в узком заднем проходе, остававшемся еще девственным. Я медленно освободила Алика от болезненного давления и несколькими легкими движениями намылила его лобок. Я постаралась скрыть свое возбуждение и дрожь, когда коснулась затвердевшего члена Алика. Но я ни на минуту не забывала о своей воспитательной задаче. А сексуальные акты моей целью не были. И уж точно не хотелось осложнять и без того непростую жизнь брата инцестом. Что-то подсказывало мне, что у него и так добавится забот. Причем очень скоро:
     Когда я поставила Алика под контрастный душ, он все еще не мог справиться с возбуждением. Очевидная эрекция еще больше подхлестнула его смущение. Но я только потрепала его по щеке:
     - Ну что ты, братик, не волнуйся! Я ведь все понимаю: ты не властен над этим, и за это я наказывать не буду. Но помни, кто поставил тебя здесь и дал тебе столько впечатлений. Ты должен слушаться меня, тогда твои ощущения станут гораздо более приятными.
     Я без труда отвела руки, которыми он пытался прикрыть свое мужское достоинство, и еще раз обмыла его попку - на чей раз холодной водой. Мальчик, как я и ожидала, оказался очень чувствительным в этой области, что еще больше усилило его покорность. Пока я вытирала его махровым полотенцем, Алик не сопротивлялся. Он не мог даже поднять глаза, чтобы взглянуть на меня. Стыдливость, конечно, мне понравилась, но ее одной было маловато. Закончив процедуру, я помогла брату одеться и оправиться, потом отвела в молчании на кухню, здесь усадила и постаралась накормить как можно лучше. При этом Алик, прежде чем начать есть, вопросительно глянул на меня. Меня очень порадовал этот знак - как залог будущего успеха.
     Я сочла необходимым расположить брата к большему доверию. В дополнение к обеду был подан и бокал вина, который Алик осушил с моего разрешения. Пил он редко, и алкоголь еще сильнее привязал его ко мне. Надо сказать, что я не ожидала столь быстрого успеха. Однако скромный, в сущности, замкнутый и неиспорченный мальчик оказался легкой добычей. Оставалось продолжать начатое - и успех гарантирован. А жалость: Я ведь спасала брата от судьбы гораздо худшей; повинуясь мне, он избегал многих опасностей, с которыми не справился бы сам. И не могу не считать свою роль положительной:
     Когда брат поел, я потрепала его по щеке и заметила:
     - Мог бы и поблагодарить!
     Он недоуменно поднял глаза и покраснел. Я протянула ему руку для поцелуя, и Алик нерешительно прикоснулся к ней губами. Это показалось мне недостаточным:
     - В следующий раз лучше делать это, стоя на коленях! Ведь я забочусь о тебе как старшая, а ты должен обеспечивать хотя бы подлинную готовность выразить соответственные чувства! А сейчас у тебя есть еще дела.
     Вещи Алика лежали в тазу в ванной. Я прямо приказала ему выстирать их. И брат выполнил приказ; подчиненное положение было принято. Теперь он сам согласился на мою власть.
     Я сама завязала на брате мамин цветастый фартук, подчеркнув его роль и одновременно добавив нечто неуловимое к своей власти над ним. Алик, правда, не слишком удачно приступил к стирке. Мне то и дело приходилось направлять его, подавая советы. В конце концов он стал неплохо управляться с мылом и порошком - и со своим промокшим бельем. Я даже пошутила:
     - Алик, ведь этот запах не так и плох? Может, даже приятен? Ведь это твой собственный запах, твоя собственная моча: Так что давай, отстирывай!
     Развесив вещи на балконе, брат был отпущен на отдых в свою комнату. Я вошла к нему через полтора часа и увидела, что Алик мастурбирует, лежа в постели. Конечно, я и раньше знала, что он этим занимается и не видела в самоудовлетворении ничего плохого - лично мне в отсутствии мальчиков ласки рук приносили существенное облегчение. Но брат был наказан и следовало продемонстрировать степень его несвободы.
     Я подошла, изображая негодование, и отдернула руки брата, пытавшегося прикрыть низ живота. Алик вздохнул, слушая мой намеренно однотонный голос:
     - Очень жаль, что урок не пошел тебе впрок. Ты и так уже набедокурил, а теперь решил взбодриться. Это очень нехорошо, поскольку, возбудившись, ты начинаешь волноваться и добавляешь хлопот родным. Придется наказать тебя снова. Встань на колени, маленький негодник! И не вздумай натянуть штаны!
     Следующий шаг был очень простым. Я уселась на край постели и медленно задрала свою юбку. Повинуясь указующим жестам, Алик подполз к моим ногам. Тогда я пригнула его поперек колен и закатала вверх рубашку и майку. Спина и белая попка брата соблазнительно маячили перед моим взором. Теперь оставалось осуществить наказание.
     Левой рукой я крепко прижала его шею, а правую ногу подвинула так, чтобы член Алика (все еще стоявший) слегка ее касался. Потом я перечислила все его прегрешения за сегодняшний день, намеренно расписав их во всех подробностях, и перешла к резюме:
     - Ты достоин более серьезного наказания, но сегодня - в первый раз! - будешь только отшлепан. Не вздумай кричать и вырываться - тогда наказание ужесточится, и никто тебя от него не спасет. Понял?
     Брат кивнул, но это меня не устроило:
     - Ты должен попросить меня о наказании! Живо!
     С третьей попытки пунцовый от стыда и возбуждения Алик выдавил что-то вроде:
     - Я прошу, чтобы ты, любимая сестра, посильнее нашлепала меня за то, что я был таким плохим мальчиком:
     Это показалось вполне удовлетворительным, и я приступила к делу. Раньше я шлепала только одного приятеля, попросившего об этом перед сексом, но теперь старых навыков не хватало. Я начала с легких поглаживаний ягодиц, все усиливая давление руки. Когда обе дольки раскраснелись, я принялась слегка их настукивать. Возбуждение брата не спадало. Его попытки разогнуться было пресечены в самом зародыше, когда наказание вступило в решающую фазу. Все новые удары с эффектным звуком сыпались на трепещущую плоть. Мальчику наконец-то стало больно: и приятно. Он задрожал, пытаясь сдержаться, но я нанесла еще несколько быстрых ударов, и Алик бурно кончил, забрызгав пол и мою ногу. Я сделала вид, что ничего не замечаю, и закончила наказание. Алик сказал "спасибо!" и быстро выпрямился. Тут я сочла необходимым удивиться:
     - Смотри-ка, что ты наделал! Сколько налил на пол: Ты медленно исправляешься. Ну-ка, вылижи!
     - Но я: - Пощечина! Он попытался вскочить, не скрывая выступивших слез. Еще одна, еще!
     - Сидеть! И слушать внимательно! Иначе твое поведение будет изложено и матери, и друзьям в самых непривлекательных красках. А мы с тобой можем договориться вот как: сейчас ты слижешь все, чем забрызгал пол. В дальнейшем будешь исполнять все, что тебе говорит мама, и все, что приказываю я. За это послушание ты будешь вознагражден. Со следующей недели у тебя появится постоянная девочка и тебе, может быть, не придется ублажать себя руками (при этих словах Алик даже приоткрыл рот). Но при желании сможешь сделать и это. Затем - ты сможешь осваивать разные наслаждения и с помощью наблюдения. Может, иногда моя дверь будет приоткрыта для твоего взгляда. Будут и другие радости. Но за каждый проступок ты будешь немилосердно наказан. Как сегодня, и даже еще серьезнее! Зато у тебя появится серьезное чувство ответственности и порядка. Выбор, кажется, очевиден?
     Не дав Алику опомниться, я схватила его за волосы и пригнула к полу, к лужице спермы. Мальчик сначала нерешительно прикоснулся к ней губами, затем приоткрыл рот: С первым движением его языка я поняла, что дело сделано. Брат был порабощен полностью и бесповоротно.
     Вечером, когда мама вернулась домой, она была поражена поведением брата. Его всегдашняя вызывающая дерзость сменилась скромным послушанием. К счастью, испуганные взгляды, которые Алик бросал в мою сторону при каждом движении, остались незамеченными. Собравшись на прогулку, он попросил разрешения впервые за долгое время и по первому моему требованию сообщил, куда направляется и когда вернется. Я многозначительно посмотрела на брата, но не увидела никакого намека на непослушание. И это подтолкнуло меня ускорить его продвижение.
     Тем же вечером я зашла в гости к подруге, к которой собиралась давно. Были и свои дела, а теперь еще Алик. И не имелось никаких сомнений, что Инга сможет помочь. Она не раз бывала у меня в гостях и всегда как минимум с интересом посматривала на брата. Инга была старше меня почти на два года и своих сексуальных экспериментов особенно не скрывала. Впрочем, репутация у нее имелась еще не самая плохая: во все тяжкие Инга пускалась не прилюдно, а делилась тайнами с самыми близкими подругами. Теперь настала моя очередь поговорить на щекотливую тему.
     Потягивая вино в ее гостиной, я поинтересовалась, насколько велика притягательность моего брата.
     - Такие мальчики могут быть очень хороши, а твой Алик вообще чудесен. Есть в нем некая струнка:
     - Вот с этим-то мне и хотелось бы разобраться. Не могла бы ты заняться его сексуальным образованием?
     Пришлось изложить всю историю. Инга перебила только в самом конце:
     - Ты уверена, что ему это действительно понравилось?
     - Более чем. Дело не только в телесных реакциях, но и в психологии. Теперь Алику хочется повиноваться, и он знает - кому.
     Инга с любопытством глянула на меня:
     - Ты понимаешь, чем это должно кончиться? Если все так пойдет дальше, Алик станет твоим рабом. И тебе нужно будет принять это рабство и всю ответственность за его судьбу.
     Я не задумывалась об этом раньше. А когда представила - вздрогнула, осознав серьезность момента и - возбуждение.
     - Ну, со мной ему во всяком случае будет лучше. Я смогу направлять его и контролировать.
     - Это будет больше, чем контроль. Мальчик станет вещью, единственный смысл его существования - исполнение твоей воли. Если все пойдет как задумано.
     Я всерьез поразмыслила над словами Инги и не нашла ничего опасного в своем поведении. Алик не просто окажется у моих ног, но будет по-настоящему послушен. И тогда я могу быть спокойна за его судьбу - ведь брату я желаю только добра: Инга в конце концов со мной согласилась; мы договорились о ее визите послезавтра. А пока подруга посоветовала мне следить за сексуальной активностью брата, не позволяя ему мастурбировать. Это поможет ему быстрее освоиться с сексом, когда в дело вступит настоящая партнерша.
     Перед сном я зашла к Алику и пожелала ему спокойной ночи. При этом потребовалось повторить предупреждение насчет самоудовлетворения и появления в его жизни девушки; мальчик не мог скрыть возбуждения. Пришлось платком привязать его запястья к спинке кровати.
     - Не вздумай освободиться -тогда потеряешь право на свою награду. И будь послушным мальчиком!
     Следующий день прошел в делах: Алик отправился в школу, я - в институт. Вечером, придя, я обнаружила, что брат выполнил все отданные утром приказы по дому. Меня он дожидался, согласно моим указаниям, в туалете, стоя на коленях и держа руки за спиной. Член торчал как кол; мальчик не мог этого скрыть. Я улыбнулась:
     - Какой непослушный мальчик! Ты сделал почти все и сегодня будешь наказан совсем немного. Но наказать придется!
     Приходилось торопиться: мама могла вернуться в любой момент. Я отвела Алика в комнату; по моей команде он спустил штаны и трусы и оперся руками о спинку кресла. Спина оказалась согнутой, а попка соблазнительно отставленной. Пока я доставала из шкафа кожаный ремень, заняла Алика перечислением его недостатков и указала на мое внимание к его персоне:
     - Наказание диктуется только заботой о тебе, а значит - и любовью. Только не переоценивай себя! Уменьшение числа проступков означает, что ты исправляешься и получаешь больше прав. Но будет это не сразу. Ведь ты помнишь, какой важный завтра день?
     Алик кивнул, вздрогнув. Видно было, что он только и думал о предстоящем событии. И самая жестокая порка при таком подходе только радовала мальчика. А тут - всего несколько ударов. Я приказала Алику вслух считать их, предупредив, что дойду до двадцати и желаю слышать его отчетливый голос.
     Первый я нанесла вполсилы, приноравливаясь к тяжелому ремню. Однако полоса на левой ягодице показала, что удар достиг цели. Алик едва не подпрыгнул от неожиданности, но сдержался и сумел произнести: "Раз!" Я похвалила его и нанесла еще четыре удара. Когда ягодица стала пунцовой, я сменила сторону. Теперь обработке подверглась правая сторона. После десятого удара Алик только с третьей попытки выдавил что-то похожее на счет. Губы его были искусаны, по щекам текли слезы. Но увернуться от ремня он даже не пытался, скорее удивленный своим нежданным падением, чем озлобленный.
     Я погладила его по подбородку:
     - Не плачь, мой маленький! Я действительно делаю это с любовью. И ты заслуживаешь наказания - как за сегодняшнюю медлительность, так и запрошлое: Но что оплачено, то забыто. Еще десять ударов - и ты снова мой любимый маленький братик, с которым кое-кто завтра познакомится. Так что считай!
     Еще пять ударов. Из-за рыданий слова брата почти неразличимы. Он сдерживает стон, но уже не может стоять прямо на ногах и сгибает спину. Нанося очередной удар, я прикасаюсь к все еще твердому пенису. И через несколько секунд он буквально взрывается спермой. Брат стонет от боли и удовольствия. А я почти одновременно наношу еще два удара. Он продолжает содрогаться, забыв о стыде и унижении. Ему нравится! И я понимаю, что сделала значительную часть дела. Тут же пытаюсь успокоить Алика, шепча ему на ухо:
     - Ну вот, теперь тебе полегчало? Не стесняйся, ничего страшного! Сестра любит тебя. Тебе ведь хорошо? - Алик кивает. - Вот видишь, несмотря на то, что ты плохой мальчик, ты получаешь все самое лучшее. Ты не заслуживаешь этого, но я в тебя верю. Ты ведь оправдаешь доверие сестры? Осталось еще два удара!
     Даже слабые прикосновения ремня вызывают теперь конвульсивные подергивания: настолько обострена чувствительность Алика. Он выдавил из себя цифру "Двадцать!", когда с его поникшего конца стекали последние капельки спермы. Я решила не давать мальчику передышки:
     - Вот и все, наказание кончилось! Теперь поблагодари сестру! - Протянутую руку он покрывает поцелуями - сначала нерешительно, потом все более страстно. - Но ты почему-то не спешишь становиться на колени! Придется закрепить урок:
     В глазах Алика появился настоящий ужас. Однако ничего болезненного его больше не ожидало. Брат дочиста вылизал пол и справился как раз к приходу мамы. Когда он после долгого пребывания у себя в комнате вышел к столу, на лице не было заметно никаких следов, разве что на губах. Впрочем, садиться он не спешил, съел самую малость и тотчас же вскочил. Но тут же опомнился, просительно посмотрел на меня и сказал "спасибо!" Он получил разрешение отправиться гулять, но вернулся довольно скоро и тут же улегся спать. Излишне говорить, что я его посетила и вновь воспользовалась носовыми платками во избежание несанкционированного возбуждения. Следовало свести его инициативу к минимуму; об этом просила и Инга.
     Она появилась, когда мать ушла в ночную смену. Весь день прошел в напряженном ожидании. Алик быстро примчался из школы, сделал уроки (под моим руководством) и занялся домашними делами. Многое у него получалось из рук вон плохо. Пришлось слегка отшлепать брата (большего его измученная попка не вынесла бы), но это лишь усилило его нервозность. Поэтому я отправила брата в постель, приказав раздеться догола. Теперь я связала не только запястья, но и лодыжки Алика. Затем дождалась Инги.
     Подруга была просто сногсшибательна: в короткой черной юбке, кожаном жакете и туфлях на высоких и очень острых каблучках. Инга не была, собственно говоря, красива, но изысканные тени, подчеркивавшие изгиб бровей и изящество губ, создавали облик холодной и жестокой хозяйки, привыкшей повелевать.
     Мы расцеловались, я выразила свое восхищение ее безупречным вкусом и проводила Ингу в комнату Алика. Тот попытался привстать, но веревки оказались надежными, и мальчик мог только наблюдать, как мы входим, как Инга снимает жакет и юбку. Оставшись в черном бюстгальтере, чулках и трусиках, она подошла и осмотрела Алика, уделив особое внимание восставшему члену. Я прокомментировала, обращаясь к брату:
     - Это Инга. Вы уже встречались, но теперь будете общаться более тесно и, надеюсь, подружитесь. Инга займется твоим воспитанием. Слушайся ее так же, как меня, и у нас все будет замечательно. Понял?
     Алик вынужден был согласиться вслух на все, что Инга собиралась с ним освоить. Мальчик явно не ожидал столь быстрого исполнения желаний и сильно оробел. Я, кивнув ему, вышла за дверь. Впрочем, оставленная щель позволяла мне разобрать все, что происходило в комнате.
     Инга погладила живот и бедра Алика, пообещав ему:
     - Ты мне очень нравишься: Такой скромный и чувствительный: Но сегодня я не стану тебя развязывать, чтобы все было как можно лучше. А для этого ты должен удовлетворить меня как минимум трижды. Давай-ка начнем.
     Она скинула трусики и предложила Алику понюхать их. В конце концов эта деталь туалета оказалась у мальчика во рту, а Инга начала медленно, постанывая, насаживаться на член. Когда Алик вошел в нее до отказа, Инга замерла и глубоко вздохнула.
     - Теперь начнем наши скачки: Только когда захочешь спустить, кивни мне, пожалуйста.
     После нескольких энергичных движений Алик был уже готов; его руки и ноги дрожали, глаза широко раскрылись, из-под ткани раздавались невнятные стоны. Но Инга еще не получила достаточного удовольствия. Она сжала член партнера у основания и замерла на несколько секунд.
     - Успокоился? Ну, продолжим: Не вздумай кончить раньше, чем я разрешу.
     Вскоре Инге пришлось еще раз остановиться, применив более настойчивое давление (я заметила, как сильно сжались ее пальцы). Потом оргазм наконец настиг ее, и девушка начала обеими руками нахлестывать Алика по груди и бедрам. Мальчик забился в конвульсиях:
     Ко второй партии Инга подготовила его искусными ласками. Поцелуи в конце концов оказали свое воздействие. Взмокший от напряжения Алик (его рот был все еще заткнут) подвергся очередной атаке неутомимой Инги. На сей раз мальчик продержался дольше, а стоны моей подружки стали более искренними. Я сама ощутила сладкое тепло между ног и едва удержалась, чтобы не приласкать себя под трусиками. Поглаживая яички брата, "учительница" помогла ему кончить, а потом продолжала ласкать, уделяя особое внимание груди и члену. Но в третий раз Инга использовала его по-другому. Что-то ласково нашептывая Алику на ухо, она обхватила бедрами его голову и начала шумно ерзать. Достаточно разогревшись, Инга подставила свою разгоряченную щелку к губам мальчика и начала отдавать ему команды. Пара легких пощечин ускорила его соображение. Вскоре брат с наслаждением вылизывал ее промежность.
     Оставив его крайне изможденным, Инга вышла через полчаса. Ей очень понравилось удовольствие и захотелось повторить. Но вместе мы приняли более строгое решение. С тех пор практически каждый день Инга "забегала на минутку". Алик, отшлепанный, уже ждал ее со спущенными трусами и закатанной рубашкой. Натренированными руками девушка мастурбировала брата и удалялась. Если ей было некогда, брат ходил к Инге домой. Естественно, о самоудовлетворении он позабыл. Кроме того, "за хорошее поведение" Инга развлекалась с ним и в кровати - к обоюдной радости; и членом, и ртом он научился пользоваться вполне сносно.
     Алик не просто научился повиноваться; в его взглядах я видела нечто большее, чем обожание и послушание. Брат видел во мне какую-то повелительницу, от которой зависит все, в том числе и самое его существование. Но на Ингу это не распространялось: сегодня она вышла из спальни недовольной и сразу обратилась ко мне:
     - Мальчик сегодня вел себя не слишком хорошо; он позволил себе прикоснуться к моей попке без разрешения. Это было довольно болезненно.
     - Ты считаешь, нужно применить меры?
     - Самое время! Решайся, иначе можешь потерять все завоеванное. Алик обожает тебя. Обожает как настоящий раб. И пора показать настоящую власть!
     - Я, вероятно, накажу его!
     - И посильнее. - Инга была непреклонна. - Помнишь, ту плеточку, что я принесла на прошлой неделе? Воспользуйся ею по-настоящему; исполосуй его зад до крови. Дай познать силу твоей власти. И еще кое-что:
     Я с любопытством посмотрела на подругу. Ее предложение и возбуждало, и отталкивало. Но какие же еще нужны шаги?
     - У меня есть фаллоимитатор, который прекрасно подойдет к анусу мальчика. Пора разрабатывать этот проход. И если задница будет гореть - тем лучше. Ты должна начать полностью контролировать Алика. Не останавливайся на полпути! Я его связала; поверь мне, мальчик ждет чего-то подобного. Ему не терпится показать свою покорность. И ему понравится - я-то знаю!
     Инга положила на стол черную "игрушку", простилась со мной и ушла. И вот я сижу у себя, прислушиваясь к дыханию брата за стеной. Он волнуется, ожидая меня и моей реакции на проступок. Алик в самом деле намеренно совершил его, надеясь, что повелительница даст ему шанс оказаться у ее ног. Не этого ли я хотела с самого начала, заботясь о его воспитании? И теперь он получит самое лучшее: Время браться за плеть.


Оцените этот порно рассказ:        
Опубликуйте ваш порно рассказ на нашем сайте!


Прокомментируйте этот рассказ:
Имя/псевдоним:
Комментарий:
Комментарии читателей рассказа:

Порно рассказы опубликованы на ReadPorno.ru. Читайте также эротические рассказы.
ReadPorno.ru не несет ответственности за содержание размещенных текстов. Тексты и права на них принадлежат исключительно их авторам.